«Она старается не искать ответов извне — и находить их в себе»

Она садится у окна, достаёт тонкую сигарету и медленно закуривает. Самая дурацкая идея — курить натощак. Да и вообще курить. Но хочется окутаться этим дымом, словно он может восполнить какую-то часть души или отогреть тот ледяной кусочек сердца, который покрылся вечной мерзлотой.

На кухне слышится звук закипающего чайника — ещё одна попытка согреть себя, на этот раз изнутри. Она заваривает огромную кружку травяного чая. Пара осторожных глотков — и вкус мяты остаётся на губах.

Плавный вдох — и она чувствует, как усталость от состояния бесконечной неизвестности растекается по её телу тягучим сливовым сиропом. И создаётся впечатление, что эта вязкая субстанция выжигает изнутри. Это заставляет её мысленно обернуться назад и дать небольшой, краткий анализ тому, что происходит сейчас в её жизни, а точнее — в их нестандартной взаимосвязи с ним.

Ей кажется: так будет всегда. Словно они и не способны на другую коммуникацию. Но она знала, что это лишь временное решение — пока они не примут окончательное. Эта игра заводит их разум, при этом истязает душу, но ни один из них не готов расставить эти треклятые точки ясности.

Играя в этот причудливый квест, они всё глубже увязают в водоворотах этой истории. Усталость накатывает могучими волнами и словно цунами накрывает с головой, не давая даже шанса произнести какой-либо звук.

Она ложится на кровать и укрывается с головой. Тяжёлое одеяло создаёт эффект объятий — а они ей сейчас как никогда нужны. Она и правда очень утомилась за всё это время. И скоро непременно найдёт в себе силы разобраться с непростой пунктуацией. Но пока — пожалуй, она даст им ещё чуточку времени. Возможно, он первый внесёт коррективы.

Она сидела на подоконнике, пила ромашковый чай, наблюдала, как вихри снежинок танцуют свой колючий танец. Она посмотрела на телефон с осознанием того, что очередной виток их диалога вымотал её до основания. Новый раунд сомнительной игры. Она устало смотрит на телефон и понимает: очередной диалог оставил её без сил.

Её утомляли его «кошки-мышки», в которых он, скорее всего, видел какой-то свой особый шарм и смысл. Но по факту он отнимал бесконечное количество её ресурса. И всё это не придало его образу ни загадочности, ни интриги, ни капли очарования — а выглядело как неумелая попытка превознести себя, хотя непонятно зачем и для чего.

Она искренне устала от пререканий. И если бы она курила, то непременно села бы на подоконник и смотрела, как тлеет сигарета в её руке, а пепел сам медленно опадает вниз.

Завтра она проснётся в свой будничный день, и этот диалог останется позади — как и все чувства, связанные с ним. Но осадок от этих «игр» оставит неприятное, прогорклое послевкусие.

Сотни тысяч вопросов повисли в её голове. Она выстроила лабиринты, в которые раз за разом выгружала всю груду непонимания. Это было то место, куда она старалась больше не возвращаться и не нарушать и без того шаткую конструкцию своим безмолвным присутствием. Она боялась, что одно неловкое «па» разрушит то, что она так кропотливо и аккуратно выстраивала, чувствуя: один не вовремя заданный вопрос вызовет вспышку, в которой она просто боится сгореть.

Вопросы не уходили насовсем — они просто выходили за чертоги её разума и попадали в своего рода омут памяти. В нужное время ответы придут, когда она будет по-настоящему готова их узнать.

По натуре она была нетерпелива, привыкла получать всё и сразу. Конечно, ей хотелось непременно и именно сейчас знать всё наперёд. Но где-то в глубине души она понимала: возможно, сейчас не самое подходящее время. Или просто «не сейчас» для тех вопросов, которые дружной шеренгой выстроились в ряд и будоражат её ум в самые уязвимые и неожиданные мгновения.

И телефоны больше не летят в стену. Нет криков в экран. И даже есть много ответов там, где раньше была туманная пелена. И хоть ситуация почти не изменилась, её реакция отныне другая. Она стала более рациональна, сдержанна и уверена в том, что всё идёт как надо. Порой непонимание всё же терзает душу, и хочется всё ускорить — но это проходит быстро и безболезненно.

Она старается изо всех сил не искать ответов извне — она находит их в себе. Отпуская рациональность, соединяется со своей интуицией.

Но она прекрасно понимала: единственное, чего она по-настоящему опасается, — что однажды все вопросы потеряют актуальность. Ей просто не понадобятся уже какие-либо ответы. И она тихо выйдет, плотно закрыв за собой дверь, без единой возможности вернуться, не оставив даже просвета надежды. Это немного пугает её. Но если так — она знает: это будет уже окончательно. И больше — без «но».

Её мысли снова закручиваются в спираль непонимания. Снова и снова они кружат всё сильнее. Кажется, она бредёт по странным, путанным лабиринтам, из которых нет выхода — и особенно точно в них нет никакого смысла. И уж точно у этой головоломки, которую он каждый раз ей создаёт, вообще нет верного решения. Какое-то бесконечное прохождение уровней без единого шанса на победу.

Она не знает, как на это всё реагировать. Не знает, что она сама думает относительно всего этого. И уж подавно не может понять, что он хочет от неё и какой результат в итоге желает получить.

«Я не понимаю!» — кричит она во весь голос, что есть мочи, чтобы он услышал сквозь города и километры, которые их сейчас разделяют. «Не понимаю я…» — тихо произнесёт она.